«Обратная реальность» Гэсэра Зодбоева.

История искусства Бурятии богата именами талантливых живописцев и скульпторов. Среди них — Гэсэр Зодбоев – яркий, самобытный автор, работающий в традиции бронзового литья. Интерес к прошлому своего народа и семьи, та духовная атмосфера, в которой рос скульптор, безусловно, во многом предопределили его творческий путь.

Мастерство рождается всей жизнью художника, воспоминаниями детства, чувствами и стремлениями. Простому, и одновременно сложному языку красоты скульптора учит то глубинно-родственное, что спрятано в каждом человеке, то, что многие называют «памятью предков». Надо лишь суметь вслушаться в себя. У Гэсэра это получается.

По признанию самого мастера, на характер творчества и духовных интересов во многом повлияли представители его большой и необыкновенной семьи, родословная которой ведется с 17 века. Именно тогда племя Олзон, к которому относятся предки и родственники Гэсэра, переселилось с территории Иркутской области на восточное побережье озера Байкал. Жизнь каждого из них – страница родовой летописи, в которой удивительным образом переплелись судьбы священнослужителей, военных, скульпторов и художников. Столь же разнообразно перекликаются образы фантастических воинов и буддийских монахов, смешливых детей и мудрых стариков в созидательном Мире скульптора.
Одним из предков Гэсэра был Пандидо хамбо-лама Даши-Доржо Итэгилов, глава Буддийской Традиционной Сангхи России. «Великий Учитель» — так называют буддисты хамбо-ламу, своей жизнью и поступками доказавшего истину Учения Будды. Другой родственник — талантливый художник, скульптор, философ Санжи-Цыбик Цыбиков, считается основателем Оронгойской школы буддийской скульптуры.
Многие мужчины рода прославили фамилию на военной службе. В семье Гэсэра помнят об офицере Эрдэни Зодбоеве, состоявшем переводчиком у цесаревича Николая во время его визита в Верхнеудинск в 1891 г. Атаманом Янгажинского казачества, участником русско-японской войны 1904 — 1905 гг. и обороны Порт-Артура был прадед Гэсэра — Васильев (Башлиев) Гарма Цыренович. При Сталине он был репрессирован как «враг народа». Тяготы Великой Отечественной войны прошли оба деда скульптора.
Гэсэр вырос в творческой семье, его отец, Зодбоев Батор Гармаевич, был скульптором, дядя – художником. Было бы удивительно, если бы Гэсэр не избрал для себя стезю искусства.

Творчество Гэсэра Зодбоева глубоко национально, причем самобытность и искренность народного искусства Бурятии в его произведениях выражена необычайно ярко. Обращение мастера к бронзовой скульптуре, «пластике малых форм», уже связано с культурными традициями региона, в котором бронзовое литье занимало и занимает видное место.
Образы Гэсэра – живые и выразительные. Они запоминаются своей одухотворенностью, в них выражен народный ум и характер. Скульптор повествует о жизни, традициях и культуре бурятского народа, вплетая в нить неспешного повествования собственные переживания и эмоции. Так, «Дружная пятерня» — авторская вариация старинной бурятской считалки. Это скульптурная композиция из пяти пальчиков-«людей», исполненных с большой фантазией. Узнаваем безымянный палец-«лама», большой палец выглядит «зажиточным нойоном» – главой рода, мизинчик превратился в «мальчика» с лукавой улыбкой.
Богатая фантазия и безукоризненный вкус мастера превращают каждый бытовой сюжет – рыбалку, охоту, работу пастушком — в целостный поэтический образ, наполненный любовью и теплотой. Во многих работах скульптора угадываются реальные жизненные прототипы, обобщены его многолетние наблюдения. Живое ощущение когда-то увиденного или пережитого, непосредственно воспринятого впечатления составляет основу образа и придает ему особую достоверность.
Трогательный образ дедушки, несущего на своей спине маленького мальчика в скульптуре «Дед с внучком» — это воспоминание из детства. Мальчик, прижимающийся к надежной и сильной спине дедушки – сам Гэсэр.
Сказки и истории, е дедом маленькому Гэсэру, ожили в ряде работ. Причудливо и декоративно-изысканно воплотились детские представления о суровом страже, охраняющем границы между мирами, в «Воине нижнего мира». Мифологичность и ассоциативность мышления скульптора явили могучего воина-скорпиона, в облачении которого переплелись элементы архаики, а сам его облик несет черты зооморфности. Зеркальная гладкость поверхность металла в сочетании с рельефной проработкой деталей рождает декоративную ритмическую выразительность. Стихийная, чувственная сила воина словно закована в панцирь металла, но мгновение — и статичный образ оживет, разорвав оковы бронзы.
Скульптурные композиции «Рыбак», «Дед с внучком» и «Охотник» можно объединить в один философский цикл. В образах пожилых людей раскрываются размышления автора о юности и зрелости, предназначении и пути, которые человек выбирает для себя сам. Стремясь выразить в своих «старичках» народную мудрость, автор делает их немного сгорбленными, с проницательным взглядом, с хитроватой, глубокомысленной улыбкой. Неровная, шероховатая, почти импрессионистическая фактура бронзы придает фигурам «старичков» непосредственность и ту самую жизненность, что сближает их с образами, подмеченными Гэсэром в жизни.
И в то же время эти скульптуры, обобщающие наиболее типичные черты бурятских старцев, выступающие символом их народной мудрости, глубоко символичны. В них воплотилась мудрость Цаган Убугуна – «Белого Старца», почитаемого бурятами как покровителя природы, и природное лукавство Старичка-лесовичка из русских народных сказок.

Всматриваясь в пластику Гэсэра, замечаешь, насколько удивительно искусство мастера гармонирует с его человеческим «я». Гэсэр не берется за то, что ему не нравится, что не вызывает в его душе отклика. Для его образов характерно открытое проявление настроения, эмоциональность, напрямую воспринимаемые зрителем. Даже названия работ говорят о чувствах и ощущениях.
Удивительной теплотой наполнена скульптура «Ожидание». Изображена молодая женщина, готовящаяся стать матерью, она склонила голову, словно прислушиваясь к чему-то. «Ожидание» — это тихий разговор матери и дитя. Мы его не слышим, но для любви слова порой не нужны. Материнская любовь и нежность раскрываются теплотой бронзы, выразительностью объемов, плавной, текучей линией.
Среди произведений скульптора – целая вереница ярких детских образов – «Капель», «Лягушонок», «Первый снег». Дети у Гэсэра полны искренности и радости первых открытий. Состав бронзы, как сплава, позволяет ей развивать удивительную пластику, позволяющую передать гибкость и непосредственность детского тела.
Композиция «Первая молитва» удивительно тонко балансирует между физическим и духовным миром. Маленький мальчик стоит, закрыв глаза и подняв над головой руки в жесте почитания. Необыкновенно сосредоточенно лицо с пухлыми щечками. В нем читается благоговение перед таинством обряда, осознание серьезности и важности происходящего события, и в то же время – детская вера в чудо. «Первая молитва» — особое творение мастера. Сейчас одно из авторских повторений этой скульптуры находится в коллекции у Его Святейшества Далай-ламы XIV.
И небольшие, камерного характера композиции («Цам-ламо», «Звуки моря», «Сэржэм»), и монументальные, предназначенные для храма культовые «Калачакра», «Будда Шакьямуни» (над ними Гэсэр работает в соавторстве с другим талантливым бурятским скульптором Дмитрием Будажабэ), напоминают о нравственных ценностях буддийского учения и поиске вечных истин. В гармоничном соприкосновении мимолетности и вечности возникает внутренне состояние наполненности, тихая музыкальность, словно заставляющая металл светиться изнутри. Теплая, живая бронза рождает такие же теплые реалистические образы, в которых цельность пластических объемов и тонкая проработка деталей сочетаются с глубоким пониманием тайн бытия…

Алена Кабунова,
искусствовед.

 

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.